full screen background image

Рекомендуем

Игорь Барциц — о том, почему юрист — не подставка под планшет

Качество юридического образования стало в последнее время одной из значимых общественных тем. «Факультет ненужных вещей», «Юридическое образование умирает?», «Свобода или труба» — под такими, а нередко и более хлесткими названиями проходят дискуссии в газетах, ведущих аналитических центрах и университетах. Оппоненты прибегают к уничижительным сравнениям, к доводам политического свойства, к зарубежному опыту. Что происходит в системе подготовки юристов? Чем вызван накал страстей? Какой отклик находит эта дискуссия в университетском сообществе? Обсудим тему с Игорем Барцицем — директором Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ. Беседа стала продолжением совместной работы двухлетней давности, когда в 2018 году наш собеседник получал высшую юридическую премию «Юрист года» за вклад в юридическое образование.

Игорь Барциц - о том, почему юрист - не подставка под планшет

Право — чрезвычайно сложная субстанция, чтобы ему научиться или его выучить

Предлагаю начать с блиц­опроса. Как вы относитесь к хлестким высказываниям о юридическом образовании? Осуждаете?

Игорь Барциц: Нет, отношусь с пониманием. Ведь эти высказывания принадлежат коллегам, посвятившим свою жизнь юридическому образованию, людям небезразличным и сопереживающим. Другой вопрос, ЧТО при этом вкладывается в дискуссию и с какими целями в нее вступают.

Можно ли научить праву в университете? И можно ли выучить право в университете?

Игорь Барциц: Нет, нельзя. Право — чрезвычайно сложная субстанция, чтобы ему научиться или его выучить. Университет призван сформировать у молодого человека правовое мышление и привить вкус к познанию права.

Мешает ли юридическому образованию Болонский процесс с его четырехлетним бакалавриатом?

Игорь Барциц: Нет, не мешает. Ведь «бакалавриат» и «магистратура» — лишь названия уровней образования. Вопрос не в том, соглашается ли та или иная страна с таким разделением, а в содержании программ и их месте в системе профессиональной подготовки.

В таком случае должно ли юридическое образование быть максимально практико-ориентированным?

Игорь Барциц: Нет, не должно. Максимальная практико-ориентированность чревата тем, что к моменту окончания университетских программ, сдачи квалификационных экзаменов и получения права на профессиональную деятельность практика, на которую так старательно ориентировался университет, будет уже совершенно иной.

Есть ли будущее у юридического образования как единой универсальной модели?

Игорь Барциц: Нет, у единых универсальных моделей чего бы то ни было в современном обществе будущего нет.

Чрезвычайно важно иметь защиту от «синдрома Вышинского»

Не скрою, что на все свои пять ключевых вопросов я ожидал получить иные ответы — утвердительные. Воспользуемся этим разрывом между ожиданиями и ответами. Пройдемся по пунктам. Вас не коробит, когда правовое образование обзывают «факультетом ненужных вещей»?

Игорь Барциц: На мой взгляд, сама отсылка к названию романа Юрия Домбровского, написанного на рубеже шестидесятых-семидесятых годов XX века, — из серии «ради красного словца». Уверен, что люди, применяющие ее сегодня к юридическим факультетам, не считают «ненужными» вещами право и правопорядок, закон и законность, правосудие и справедливость. Более того, болезненные и яркие переломы в общественной жизни всегда сопровождаются не только потребностью в урегулировании значительного числа новых общественных отношений, но и переосмыслением меры и степени правового воздействия. Причем эти переломы далеко не всегда связаны с революциями или политическими ситуациями. Достаточно привести в пример длящуюся пандемию, чтобы осознать: впереди серьезные изменения в правовом регулировании целого ряд сфер общественных отношений. Не дожидаясь завершения пандемии, необходимо отразить в праве все те изменения, которые де-факто были введены в условиях борьбы с ней. В частности: а) надлежит дать четкое правовое регулирование механизмов оказания онлайн-услуг и защиты авторских прав; б) прописать новые алгоритмы доверия к контрагентам, которые обеспечивают и сопровождают онлайн-процессы; в) определить систему защиты финансовых платежей, правил электронного сопровождения, защиты цифровых профилей; г) выработать баланс личной свободы и общественной безопасности при применении цифровых технологий, моделей отслеживания и контроля; д) уточнить статус цифровых платформ и порядок их использования. И, что особенно важно, определить меры защиты права на честную информацию и меры ответственности за фейк. Это лишь самый поверхностный перечень задач, решение которых предстоит найти юристам.

Перефразируя Черчилля, можно сказать: «Университеты — худшая форма подготовки юристов, но другие еще хуже»

Если же и прибегать к методам литературных аллюзий, существенно более волнующей является живучесть в современном взгляде на юридическое образование тезиса, вложенного Александром Фадеевым в первой редакции романа «Молодая гвардия» в уста Жоры Арутюнянца: «Все-таки глупо, например, быть защитником на нашем суде… например, помнишь, на процессе сволочей-вредителей? Я все время думаю про защитников. Вот глупое у них положение, а?… Лучше всего — обвинителем… Помнишь, Вышинский? Здорово!». Нам чрезвычайно важно иметь защиту от «синдрома Вышинского», продлить действие прививки от сталинизма. Тот же Фадеев словами Ивана Земнухова дает очень правильное, на мой взгляд, раскрытие содержания юридического образования: «юридическое образование таково, что оно дает знания в науках, необходимых писателю, — в области наук общественных, истории, права, литературы».

Игорь Барциц - о том, почему юрист - не подставка под планшет

Университет призван сформировать у молодого человека правовое мышление и привить вкус к познанию права. Фото: iStock

Юрист — не подставка под планшет

То есть Александру Фадееву принадлежит открытие — применить образовательный формат Liberal Arts в подготовке юристов? Вы искренне полагаете, что изучение литературы полезно на юридических факультетах?

Игорь Барциц: Применение формата Liberal Arts предполагает развитие у студентов общекультурных компетенций и эрудиции: великие книги, актуальные мировые проблемы, обзорный курс по истории, искусствознание, естественное научное познание, урбанистика и т.д. При этом важно, чтобы все вышеуказанные направления имели правовую направленность. Это несложно. Например, вся мировая литература, в том числе дамские романы, если убрать из них мелодраматический флер, не что иное, как изложение юридических кейсов. Вычленение юридической составляющей из литературных произведений, анализ правовой базы времени и места действия, применимость к сюжетам законодательства различных эпох и стран — действенный способ формирования правового мышления. Анализ с правовой точки зрения сюжета романа А. Дюма «Учитель фехтования» или новеллы Пр. Мериме «Маттео Фальконе» (специально в качестве примеров приведены весьма скромные по масштабам произведения) можно использовать для изучения правовых систем Российской империи и… а вот здесь студенту придется посмотреть, кому принадлежала Корсика в рассматриваемый период, какое право действовало на острове и т.п. Я привел эти два произведения в качестве примеров не случайно: в далеком уже 1985 году, будучи первокурсником Ростовского государственного университета, именно эти кейсы я получил в виде задания в рамках курса истории государства и права зарубежных стран от профессора Эдуарда Викторовича Лисневского.

Но ведь юридические факультеты готовят не писателей, а юристов во всем их многообразии: судей, следователей, прокуроров, работников полиции (язык по-прежнему не поворачивается назвать их полицейскими), адвокатов, криминалистов.

Игорь Барциц: Вы совершенно правы, говоря о многообразии правовой профессии, но все категории, которые были перечислены, относятся лишь к одному из как минимум четырех различных направлений правовой деятельности — раскрыты профессиональные роли юристов в системе правоохраны и правосудия. Юридическое образование призвано готовить кадры не только для системы правоохраны, но и для экономики, финансового и банковского секторов, государственных и частных корпораций, международных связей, участия в международном сотрудничестве и международном бизнесе, для защиты интересов государства, бизнеса, граждан в международных организациях и судебных инстанциях, для политики и государственного управления.

В папке перспективных проектов юридических программ в рамках Российско-французского университета ждет своей очереди предложение французских партнеров с факультета права и политических наук Университета Ниццы разработать элитарную программу подготовки юристов «Философия права». Не скрою, у меня нет уверенности в ее привлекательности для современных абитуриентов, что не отрицает моего принципиального согласия с тезисом: если студент освоит философию права, изучит пару иностранных языков, поднимается на уровень осознания особенностей функционирования различных правовых систем, то уж с оформлением протокола дознания или иными практическими действиями в случае возникшей профессиональной или жизненной необходимости он справится.

Предназначение юриста — не в том, чтобы найти право, а в том, чтобы его правильно (то есть в интересах клиента) истолковать

Что касается лавров первооткрывателя формата Liberal Arts в юридическом образовании, возложенных вами на Александра Фадеева, то раскрою секрет: пусть и с некоторым опозданием — почти на 75 лет — но Президентская Академия разрабатывает новую программу именно с таким названием «Юриспрудения — Legal Liberal Arts». Неофициальным девизом ее разработчиков служит убеждение: «Юрист — не подставка под планшет!»

В каком смысле — «не подставка»?

Игорь Барциц: В современном обществе умение юриста найти закон, бывший ключевым на протяжении истории, теряет свою ценность. В условиях всеобщего доступа к законодательным базам данных, образцам контрактов юрист уже не может предложить и продать себя как проводник в мир параграфов и статей. Любой клиент может это сделать сам. Предназначение юриста — не в том, чтобы найти право, а в том, чтобы его правильно (то есть в интересах клиента) истолковать. Этим клиентом может быть государство или его институт, транснациональная корпорация или индивидуальный предприниматель, подозреваемый в применении допинга безвинный спортсмен или ребенок. Поэтому наряду с базовыми дисциплинами и изучением отраслей права современная юридическая программа должна давать студенту выбор одной из четырех специализаций — академическая юриспруденция, корпоративная юриспруденция, глобальная юриспруденция, правоохранительная юриспруденция. Обязательным должно стать освоение четырех направлений главных навыков юристов по концепции IRAC (issues, rule, application, conclusion):

Правовой анализ — Legal Issues: выявление правовых проблем в различных фактических ситуациях, в американском образовании это Legal Issues spoting; ratio decedendi — установление причины принятия решения, если речь идет о судебных актах. Фактически специализированное юридическое чтение.

Правовые исследования — Legal Research. «Найди право» — то есть выявление и анализ правовой информации для принятия юридических решений. Этот пункт логично вытекает из предыдущего, т.е. необходимо проанализировать ситуацию и обосновать свое решение по ней, исследовав различные юридические источники и точки зрения, дав юридическое толкование.

Юридическое письмо — Legal Writing. Это способность юридически верно изложить свое решение на бумаге письменно с точки зрения формальной логики, правил русского и русского юридического языка и юридической аргументации. Финальное воплощение — юридическое консультирование. Расширенная компетенция — судоговорение, судебная или юридическая риторика. Особая составляющая — профессиональный (юридический) английский язык.

Юридические автоматизированные технологии — Legal Тech. Речь идет об умении пользоваться современными цифровыми правовыми инструментами, информационно-технологическом обеспечении. Расширенный навык — ставить задачи по автоматизации и информатизации процесса и принимать в них участие.

Юриспруденция — глобальная профессия

Вас не смущает обилие иностранных терминов? Все-таки речь идет о подготовке российских юристов для российской правовой системы. Или это еще одно следствие Болонского процесса?

Игорь Барциц: Отнюдь. Вопреки представлениям о косности, консерватизме и национальной замкнутости, юриспруденция — глобальная профессия. Развитие юридического образования в России находится в русле общемировых тенденций. Более того, звучащая в разных странах критика в адрес их национальных систем подготовки кадров весьма схожа с фразами, упомянутыми нами в начале беседы. Речь идет о необходимости найти принципы примирения между исследовательским и практико-ориентированным юридическим образованием. В самой извечной критике юридического образования нет ничего ни нового, ни предосудительного. Так, в вышедшей в 1839 году в Париже книге «Юридическое образование во Франции и реформы, в которых оно нуждается» констатировалось, что образование является «слишком поверхностным, неполным, устаревшим», «юридическому образованию не хватает практической составляющей; между учреждением подготовки юристов и адвокатской конторой, между общей теорией и деловой практикой сегодня существует пропасть». Ни во Франции, ни в России за 180 лет эта пропасть не уменьшилась. Виноват ли в этом Болонский процесс? Ни в коей мере. Дело не в том, что четыре года для подготовки юриста мало, а пять лет — в самый раз. Суть в ином: общепризнанной мировой тенденций становится распад некогда единой системы юридического образования на различные профессии. Согласитесь, что тип правового мышления и образ жизни юриста в прокуратуре, юриста в транснациональном банке или юриста на высокой государственной должности существенно отличаются. Причем различие не по шкале «лучше-хуже»: каждый тип мышления и каждый образ жизни не хуже и не лучше другого. Они просто разные.

Университетское юридическое образование — это способность мыслить правовым образом

Эрудиция и правовое мышление, безусловно, важны. Но обществу нужны профессионалы, которые знают право, умеют им воспользоваться. Если у нас не будет практико-ориентированных университетских программ и не будет единой универсальной подготовки юристов, то где будут готовиться профессиональные юристы?

Игорь Барциц: Конечно, в университетах. Больше негде. Известный афоризм Уинстона Черчилля про демократию применительно к университетам может звучать так: «Университеты — худшая форма подготовки юристов, но другие еще хуже». Не буду поддерживать давнюю тяжбу, где лучше готовили и готовят юристов — в университетах или ведомственных вузах. Ответ различен и очевиден в зависимости от того, по какой шкале оценивать качество новобранцев юридического корпуса. Суть не в этой набившей оскомину дискуссии, а в том, что система подготовки юристов не сопровождается полномасштабной системой проверки качества выпускников. Несмотря на формирование систем квалификационных экзаменов для допуска в ту или иную правовую корпорацию, эти механизмы не стали пока полномасштабной «защитой от дурака».

Если коротко, что такое юридическое образование?

Игорь Барциц: Университетское юридическое образование — это способность мыслить правовым образом. Время, которое человек проводит в университете, — это время наполнения себя знаниями. Как-то мне довелось услышать, что одна из самых престижных программ в одном из колледжей Оксфорда — теология. Если студент разберется в теологии, то с финансовыми операциями на фондовом рынке он справится без труда. Думаю, не обошлось без преувеличения. Но готов с этим подходом согласиться. Умение заполнить контракт или иной технологический навык осваивается за полчаса (в худшем случае), а вот чтобы изучить иностранный язык или освоить образы юридического (экономического, управленческого и т.п.) мышления, нужны годы. Прежде всего и в том числе университетские годы… Жаль, что вряд ли я уже выучу французский язык…. А Zoom включать я научился за пару минут.

Визитная карточка

Игорь Барциц - о том, почему юрист - не подставка под планшет

Фото: Сергей Михеев/РГ

Игорь Барциц — директор Института государственной службы и управления РАНХиГС при президенте РФ, доктор юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации, действительный государственный советник 3 класса, лауреат премии правительства в области образования. В 2018 году был признан юристом года в номинации «Юридическое образование и воспитание». Автор книг и учебников по государственному управлению, административному и конституционному праву.




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *